Наши предки ненавидели зелень: вот почему на старых фото русские деревни выглядят как голая пустыня

Разглядывая архивные фото конца XIX века, невольно поражаешься: покосившаяся изба, куры в пыли, босоногая детвора... и абсолютно пустая, вытоптанная земля. Ни раскидистого дерева у порога, ни мягкого газона, ни кустика. Кажется, что это декорации к фильму о жизни на Марсе, а не русская деревня. Неужели климат был настолько суровым? Или крестьяне просто ленились что-то выращивать?

На самом деле обе догадки неверны. Автор Дзен-канала Популярная наука рассказал об истинных причинах «нелюбви» наших предков к зеленым пейзажам. Сельский быт прошлых веков подчинялся суровым правилам выживания. Главный принцип гласил: «Каждое растение — либо топливо, либо корм, либо враг». Отсутствие зелени во дворе было признаком безопасности, а не бедности.

Дерево у дома: угроза и лишнее топливо

Почему в деревнях не сажали деревья, хотя леса шумели буквально за околицей? Дело в том, что русская печь, этот прожорливый монстр, требовала бесконечной подпитки. Чтобы перезимовать, одной семье нужны были десятки возов дров.

Для крестьянина дерево было прежде всего ресурсом. Никакой романтики, никакой тени для отдыха — только дрова. В лютые холода под топор шли даже плодовые яблони. Печное отопление начало массово уходить из сёл только в 1970-х, а до этого каждую зиму люди выбирали между эстетикой и теплом. И выбор, как вы понимаете, был очевиден.

Был ещё и фактор пожарной безопасности. Деревянные избы стояли плотно, крыши были сухими, а из труб постоянно летели искры. В таких условиях дерево рядом с домом превращалось в пороховую бочку. Сильный порыв ветра — и ствол мог рухнуть на крышу, а во время пожара ветки служили идеальным «мостиком» для огня к соседним постройкам.

Наконец, тень от кроны создавала сырость, из-за которой деревянный сруб гнил в разы быстрее.

Аппетиты домашнего скота

Травы в деревнях почти не было, так как любая высокая зелень исчезала моментально. Виной тому был свободный выпас. Коровы, овцы, свиньи и гуси бродили по улицам, съедая всё на своём пути.

Животные постоянно недоедали, сена на зиму часто не хватало, поэтому они жадно подчищали каждый клочок земли. В самые голодные годы люди даже срывали солому с крыш, чтобы накормить скотину. Довершали дело постоянное вытаптывание и гужевой транспорт. Почва становилась плотной, как бетон. Через такой утрамбованный слой корни растений просто не могли пробиться.

В архивах есть интересная запись: «В одном селе свинья любила рыть ямы, добывая корни. Крестьяне заметили, что ямы наполняются водой и превращаются в дренажные канавы. Они начали специально гонять свинью по нужным маршрутам — та "прокладывала" водоотводы, и весенние подтопления уменьшились». Эту свинью прозвали «нашим слесарем», кормили досыта и, конечно, забивать не стали — слишком полезный оказался землекоп.

Также существовали истории про «коров-топографов». Животные инстинктивно выбирали самые сухие и твёрдые тропы, чтобы не мочить копыта. По этим маршрутам люди понимали, где лучше прокладывать дороги и ставить новые избы.

Санитарная угроза

Высокая трава в те времена считалась смертельной угрозой. Если она чудом вырастала у порога, её немедленно уничтожали из соображений гигиены. Густые заросли — это рай для гнуса: мошек, слепней и комаров. В XIX веке они были не просто помехой, а переносчиками малярии, которая выкашивала целые уезды.

В конце XIX – начале XX века ежегодно малярией болели 3,5 миллиона человек — это каждый 40-й житель империи. В южных губерниях эпидемии порой уносили жизни 30% населения сёл.

Слепни, жившие в кронах деревьев, распространяли сибирскую язву и туляремию, а оводы мучили скот, откладывая личинок под кожу. Гадюки обожали прятаться в кустах и завалах сухой травы возле жилья. А найти противоядие в глухой деревне было практически невозможно.

Где на самом деле росла зелень?

Конечно, деревни не стояли посреди пустыни. Просто пространство было чётко зонировано. Исключения по посадкам встречались, но, как правило, «деревья в основном старались сажать за забором, а не на территориях рядом с домом». Сразу за избами начинались огороды, где выращивали овощи. Далее шли полосы пашни, за ними — луга для сенокоса. И только в паре километров от села начинался сплошной лес. Иногда крестьянские угодья и вовсе находились в 5-7 километрах от жилья — туда уходили работать на весь день.

Привычная нам зелёная деревня с фруктовыми садами, клумбами и газонами пришла в русский быт только во второй половине XX века. А для наших предков пыльный, «лысый» двор был залогом того, что в дом не придут огонь, змеи или «болотная лихорадка».